Неточные совпадения
— Социализм, по его идее, древняя, варварская
форма угнетения личности. — Он кричал, подвывая на высоких нотах, взбрасывал голову, прямые пряди
черных волос обнажали на секунду угловатый лоб, затем падали на уши, на щеки, лицо становилось узеньким, трепетали губы, дрожал подбородок, но все-таки Самгин видел в этой маленькой тощей фигурке нечто игрушечное и комическое.
Все молчали, глядя на реку: по
черной дороге бесшумно двигалась лодка, на носу ее горел и кудряво дымился светец,
черный человек осторожно шевелил веслами, а другой, с длинным шестом в руках, стоял согнувшись у борта и целился шестом в отражение огня на воде; отражение чудесно меняло
формы, становясь похожим то на золотую рыбу с множеством плавников, то на глубокую, до дна реки, красную яму, куда человек с шестом хочет прыгнуть, но не решается.
Людей в ресторане становилось все меньше, исчезали одна за другой женщины, но шум возрастал. Он сосредоточивался в отдаленном от Самгина углу, где собрались солидные штатские люди, три офицера и высокий, лысый человек в
форме интенданта, с сигарой в зубах и с крестообразной
черной наклейкой на левой щеке.
Его окружали люди, в большинстве одетые прилично, сзади его на каменном выступе ограды стояла толстенькая синеглазая дама в белой шапочке, из-под каракуля шапочки на розовый лоб выбивались
черные кудри, рядом с Климом Ивановичем стоял высокий чернобровый старик в серой куртке, обшитой зеленым шнурком, в шляпе странной
формы пирогом, с курчавой сероватой бородой. Протискался высокий человек в котиковой шапке, круглолицый, румяный, с веселыми усиками золотого цвета, и шипящими словами сказал даме...
В
черной коляске,
формой похожей на лодку, запряженной парой сухощавых, серых лошадей, полулежала длинноногая женщина; пышные рыжеватые волосы, прикрытые
черным кружевом, делали ее лицо маленьким, точно лицо подростка.
Длинный, тощий, с остатками
черных, с проседью, курчавых и, видимо, жестких волос на желтом черепе, в
форме дыни, с бородкой клином, горбоносый, он говорил неутомимо, взмахивая густыми бровями, такие же густые усы быстро шевелились над нижней, очень толстой губой, сияли и таяли влажные, точно смазанные маслом, темные глаза. Заметив, что сын не очень легко владеет языком Франции, мать заботливо подсказывала сыну слова, переводила фразы и этим еще более стесняла его.
Тося окутана зеленым бухарским халатом, на ее ногах —
черные чулки. Самгин определил, что под халатом, должно быть, только рубашка и поэтому
формы ее тела обрисованы так резко.
У всех четырех полномочных, и у губернаторов тоже, на голове наставлена была на маковку, вверх дном, маленькая,
черная, с гранью, коронка, очень похожая
формой на дамские рабочие корзиночки и, пожалуй, на кузовки, с которыми у нас бабы ходят за грибами.
Воображаю, каким комическим рыцарем смотрел он в полной
форме и в каске с
черным султаном из конского волоса! Он был малого роста, неловкий в движениях, чрезвычайно нервный, всегда небрежно одетый, с беспорядочной бородкой и длинной шевелюрой.
Невольно я обратил внимание на эти руки: они загрубели и
почернели от работы, но были невелики и такой красивой
формы, что им позавидовали бы многие благовоспитанные девицы.
— Pro forma {Ради
формы (лат.).}, благодетель, prо forma, — говорил обрадованный Погорельский. — Только чтобы зажать рты низкой
черни.
«Щось буде» принимало новые
формы… Атмосфера продолжала накаляться. Знакомые дамы и барышни появлялись теперь в
черных траурных одеждах. Полиция стала за это преследовать: демонстранток в
черных платьях и особенно с эмблемами (сердце, якорь и крест) хватали в участки, составляли протоколы. С другой стороны, — светлые платья обливались кислотой, их в костелах резали ножиками… Ксендзы говорили страстные проповеди.
В коляске на заднем месте помещался скучный, неуклюжий генерал, в высокой шляпе по
форме с
черным султанчиком, а на передке перед ним молодой сухопарый офицер в шляпе также с
черным султанчиком, что означало пехотинца.
Дней через несколько к Донону собралось знакомое нам общество. Абреев был в полной мундирной
форме; Плавин — в белом галстуке и звезде; прочие лица — в
черных фраках и белых галстуках; Виссарион, с белой розеткой распорядителя, беспрестанно перебегал из занятого нашими посетителями салона в буфет и из буфета — в салон. Стол был уже накрыт, на хрустальных вазах возвышались фрукты, в числе которых, между прочим, виднелась целая гора ананасов.
Голос Павла звучал твердо, слова звенели в воздухе четко и ясно, но толпа разваливалась, люди один за другим отходили вправо и влево к домам, прислонялись к заборам. Теперь толпа имела
форму клина, острием ее был Павел, и над его головой красно горело знамя рабочего народа. И еще толпа походила на
черную птицу — широко раскинув свои крылья, она насторожилась, готовая подняться и лететь, а Павел был ее клювом…
Несколько лет подряд являлся здоровенный детина в
форме сербского добровольца, с рукою на
черной перевязи.
Стояло чудное утро половины мая 1887 года. В торговой гавани «южной Пальмиры» — Одессе — шла лихорадочная деятельность и господствовало необычное оживление: грузили и разгружали суда. Множество всевозможных
форм пароходов, в металлической обшивке которых играло яркое смеющееся солнце, из труб там и сям поднимался легкий дымок к безоблачному небу, стояло правильными рядами на зеркальной поверхности
Черного моря.
На ней было
черное шелковое платье без всякой отделки, прекрасно обрисовывавшее ее роскошные
формы.
— «…Просто вращая вот эту ручку, любой из вас производит до трех сонат в час. А с каким трудом давалось это вашим предкам. Они могли творить, только доведя себя до припадков „вдохновения“ — неизвестная
форма эпилепсии. И вот вам забавнейшая иллюстрация того, что у них получалось, — музыка Скрябина — двадцатый век. Этот
черный ящик (на эстраде раздвинули занавес и там — их древнейший инструмент) — этот ящик они называли „рояльным“ или „королевским“, что лишний раз доказывает, насколько вся их музыка…»
В своей
черной паре и белом галстуке Братковский был необыкновенно хорош: все на нем точно было вылито и могучие
формы обрисовывало особенно эффектно.
Но красивые
формы и линии заплыли жиром, кожа пожелтела, глаза выцвели и поблекли; всеразрушающая рука времени беспощадно коснулась всего, оставив под этой разрушавшейся оболочкой женщину, которая, как разорившийся богач, на каждом шагу должна была испытывать коварство и
черную неблагодарность самых лучших своих друзей.
С быстрым и жадным любопытством молодости он невольно заметил сильные и девственные
формы, обозначившиеся под тонкою ситцевою рубахой, и прекрасные
черные глаза, с детским ужасом и диким любопытством устремленные на него.
Его радовало видеть, как свободно и грациозно сгибался ее стан, как розовая рубаха, составлявшая всю ее одежду, драпировалась на груди и вдоль стройных ног; как выпрямлялся ее стан и под ее стянутою рубахой твердо обозначались черты дышащей груди; как узкая ступня, обутая в красные старые черевики, не переменяя
формы, становилась на землю; как сильные руки, с засученными рукавами, напрягая мускулы, будто сердито бросали лопатой, и как глубокие
черные глаза взглядывали иногда на него.
Он был в стареньком, потертом, но замечательно опрятном сюртуке, застегнутом, по тогдашней
форме, на все пуговицы, — с двумя
черными двуглавыми орлами [Два орла означают второй адмиральский чин — чин вице-адмирала.], вышитыми на золотых погонах.
Черная бархатная жакетка ловко обрисовывала его
формы и отлично оттеняла белизну белья; пробор на голове был сделан так тщательно, что можно было думать, что он причесывается у ваятеля; лицо, отдохнувшее за ночь от вчерашних повреждений, дышало приветливостью и готовностью удовлетворить клиента, что бы он ни попросил; штаны сидели почти идеально; но что всего важнее: от каждой части его лица и даже тела разило духами, как будто он только что выкупался в водах Екатерининского канала.
У него бычачья шея, темный цвет лица, курчавые
черные волосы, усы, бритый подбородок квадратной
формы, с животным угибом посредине, — подбородок, говорящий о страшной воле и большой жестокости, тонкие, твердые, энергично опускающиеся углами вниз губы.
Показалась Юлия Сергеевна в
черном платье и с большою брильянтовою брошью, которую прислал ей свекор после молебна; за нею шла ее свита: Кочевой, два знакомых доктора, офицер и полный молодой человек в студенческой
форме, по фамилии Киш.
Он резко отличался от тех, которые она носила, выходя из дома; весь
черного цвета, он состоял из ряски с кожанным кушаком иполумантии с какой-то странной
формы белым крестом на плечах.
Кедровская дача нынешнее лето из конца в конец кипела промысловой работой. Не было такой речки или ложка, где не желтели бы кучки взрытой земли и не
чернели заброшенные шурфы, залитые водой. Все это были разведки, а настоящих работ поставлено было пока сравнительно немного. Одни места оказались не стоящими разработки, по малому содержанию золота, другие не были еще отведены в полной
форме, как того требовал горный устав. Работало десятка три приисков, из которых одна Богоданка прославилась своим богатством.
Тут был и вчерашний генерал с щетинистыми усами, в полной
форме и орденах, приехавший откланяться; тут был и полковой командир, которому угрожали судом за злоупотребления по продовольствованию полка; тут был армянин-богач, покровительствуемый доктором Андреевским, который держал на откупе водку и теперь хлопотал о возобновлении контракта; тут была, вся в
черном, вдова убитого офицера, приехавшая просить о пенсии или о помещении детей на казенный счет; тут был разорившийся грузинский князь в великолепном грузинском костюме, выхлопатывавший себе упраздненное церковное поместье; тут был пристав с большим свертком, в котором был проект о новом способе покорения Кавказа; тут был один хан, явившийся только затем, чтобы рассказать дома, что он был у князя.
Остров спит — окутан строгой тишиною, море тоже спит, точно умерло, — кто-то сильною рукой бросил с неба этот
черный, странной
формы камень в грудь моря и убил в ней жизнь.
Хотя кирасирская
форма состояла преимущественно из белого суконного полуфрака (колета), но по маркости такого костюма на ежедневных учениях надевались
черные куртки, заменяемые у офицеров
черными фраками (оберроками). Эти оберроки были в то же время и бальною
формою, за исключением парадных балов.
Усадили княжну в огромные президентские кресла, которых древность и истертый бархат
черного порыжелого цвета еще резче выказывали это юное, прелестное творение, разрумяненное морозом, в блестящей одежде, полураспахнувшейся как бы для того, чтобы обличить стройность и негу ее
форм.
Щеки ее пылали; грусть в очах ее походила более на тоску любви;
черные локоны падали на алебастровые округленные плечи; шея была опоясана золотым ожерельем с бирюзою; белоатласное платье, подаренное ей Луизой и сберегаемое ею на важный случай, ластилось около ее роскошных
форм и придавало ей какое-то величие; стан ее обнимал золотошвейный пояс; одинокая пышная роза колебалась на белоснежной девственной груди.
Этот голос принадлежал молодой женщине, тоже прекрасной, но составляющей резкий контраст с воздушной Дорой. Это была женщина земная: высокая, стройная, с роскошными круглыми
формами, с большими
черными глазами, умно и страстно смотрящими сквозь густые ресницы, и до синевы
черными волосами, изящно оттеняющими высокий мраморный лоб и бледное лицо, которое могло много рассказать о борьбе воли со страстями и страданиями.
Но переступая через порог, он оглянулся — и ему показалось, что
черная тень мелькнула за рябиновым кустом; он не успел различить ее
формы; но тайное предчувствие говорило ему, что или злой дух или злой человек.
Потом, таинственно взглядывая на меня, как будто желая прочитать в глазах моих все удовольствие, которое я, по его мнению, должна была ощущать, отворил сундук и бережно вынул из него странной
формы черный ящик, которого я до сих пор никогда у него не видала.
Подумаешь, прости господи, сам черт выливал ее в какой-нибудь дьявольской
форме и всыпал ей в
черные очи своего адского пламени.
Ее распахнул перед ним швейцар в траурной
форме, а вместе с ним встретил и лакей в
черном фраке.
Лежала она вверх грудью, подложив руки под голову; распущенные тёмные волосы её, сливаясь с
чёрным блеском лака, вросли в крышку; чем ближе она подвигалась к столу, тем более чётко выделялись
формы её тела и назойливее лезли в глаза пучки волос под мышками, на животе.
Княжна полулежала, облокотивши голову на левую руку, а перед ней, на низкой скамейке, сидела ее любимица, знакомая уже нам чернобровая и круглолицая Таня. Тот же, как и днем, кумачный сарафан стягивал ее роскошные
формы, длинная
черная коса была небрежно закинута на правое плечо и змеей ползла по высокой груди.
Перед ним, как из земли, выросла стройная, высокая девушка; богатый сарафан стягивал ее роскошные
формы,
черная как смоль коса толстым жгутом падала через левое плечо на высокую, колыхавшуюся от волнения грудь, большие темные глаза смотрели на него из-под длинных густых ресниц с мольбой, доверием и каким-то необычайным, в душу проникающим блеском.
Высокий, костлявый, с большой, но неровной по краям
черной бородою, был он похож на Колесникова и, несмотря на револьвер в руке и на полувоенную
форму, вид имел мирный и расстроенный.
Я едва узнала ее. Действительно, длинная институтская «
форма» безобразила воспитанниц. Маленькая, белокуренькая Надя показалась мне совсем иною в своем синем матросском костюмчике и длинных
черных чулках.
Он вошел быстро, внезапно, еще молодой и чрезвычайно красивый высокий брюнет, в генеральской
форме. Он вошел мертвенно-бледный, с судорожно подергивающимися губами под
черной полоской тонких, длинных усов и прямо направился к гробу.
Тонкие правильные черты, возвышенный лоб, густые,
черные волосы, очертание губ, едва оттененных нежным пухом, стан, рост,
формы, — все в ней было изящно, роскошно.
Она, задумчиво рассматривая даль, всё вспоминала что-то, он же зачем-то считал пятна грязи на её платье. Их было семь: три большие, похожие на звёзды, два — как запятые, и одно — точно мазок кистью. Своим
чёрным цветом и
формой расположения на материи они что-то значили для него.
Одет он был в тяжелую походную
форму, с котелком и мешком, весь
черный, запыленный, особенно пахнущий, неузнаваемый в своем солдатском виде, с короткими, но уже немного подросшими волосами.
Лена с интересом оглянулась на полосу пара. В городе ей надоели разговоры об этих березках, о том, имел или не имел права Смурыгин садить их по дорогам, правильно ли поступило какое-то присутствие, отменив его распоряжение. Теперь все эти отвлеченные разговоры приняли осязательную
форму:
черная полоса, ряд срезанных березок, фигуры пахарей, с каким-то ожесточением выворачивающих неповинные деревца, и насмешливое злорадство в голосе ямщика.
Сзади
черной и глухо стонущей массой вздымался лес, а впереди тяжелая и
черная, как мрак, принявший
формы, надвигалась грозовая туча.